Пусть исчезнет навек
Это слово «война».
Пусть живёт человек,
Мир познавший сполна.
Пусть сажает цветы,
Строит сам города.
И возводит мосты
На столетья, года.
Засевает поля,
Нивы ранней весной,
Чтобы наша земля
Стала краше собой.
Чтобы время пришло
Вечной жизни, весны.
Пусть будет мир благословенным
Без злости в жизни, без войны!
И радость солнца будет вечной,
Без слез и бременной тоски.
И люди будут все добрее,
Ведь это же не тяжело!
Пусть вера будет в каждом слове,
В котором нету места лжи!
С любовью в сердце жить по жизни,
И мир не станет одержим!
И перестанут литься слезы,
Уйдет вся горечь из крови.
Жить с чувством веры станет легче,
С любовью в сердце в мире жить!
Я так хочу, чтоб на земле был мир,
Чтоб только грозы над землей гремели.
Чтоб никогда никто не пережил,
Страх, что снаряды в воздухе запели.
Мне хочется, чтоб не было войны,
Пусть люди помнят о былых утратах.
Ушли на небо лучшие сыны страны,
Чтобы к войне не знали мы возврата.
Они незримо на посту стоят,
Чтоб мирное над нами было небо.
Они всем нам потомкам говорят,
Они не зря за мир стояли смело.
Мы не должны об этом забывать,
Страна без памяти — страна без жизни.
Я не видел войны, я родился значительно позже,
Я ее проходил и читал про нее с детских лет.
Сколько книг про войну, — где как будто все очень похоже, —
Есть и это и то, только самого главного нет.
Я не верю певцам на эстрадах, украшенных светом,
Сомневаюсь в кино, — там в кино все уж очень цветно.
Кто всерьез воевал почему-то не любит об этом,
Может быть от того, что об этом в словах не дано.
Только слышишь, — звучит, проступает из стен Ленинграда,
Тихо-тихо поет и в тебе, и во мне, и вокруг.
Может быть про войну слишком много и громко не надо,
Чтобы ревом фанфар не спугнуть, не убить этот звук.
Однажды мы проснёмся без войны,
В прекрасном состоянии покоя,
Среди благополучной тишины,
Поняв не сразу, что это такое.
Нам кажется, что войны навсегда,
Они пройдут, когда-нибудь однажды,
Не будет войн, не будет никогда,
Лишь шрамы будут в душах, сердце каждом.
Война пройдёт, изменится весь мир,
Добьются все, чего они хотели,
И это будет самый трудный миг —
Понять, как наши души постарели.
И седина у каждого в висках
Совсем не то, что шрамы или раны,